Лекарства-убийцы 26. Анальгин: бесславный конец в мире и возрождение в России

Продолжаем рассказывать о лекарствах-убийцах на российском рынке. Сегодня поговорим о препарате широчайшего спектра применения, который имеется чуть ли не в каждом доме. Этодипирон, известный российским жителям как анальгин –популярнейшее жаропонижающее, болеутоляющее, противовоспалительное средство.

История дипирона: бесславный конец в мире и возрождение в России

Наш обычный, привычный, как домашние тапочки, всем известный анальгин в мире практически не известен. Но так было не всегда. В свое время медицинской общественности понадобилось более десяти лет, чтобы полностью изъять либо обставить очень серьезными ограничениями этот смертоносный препарат. Тридцать лет назад наука выяснила, что прием дипирона-анальгина может вызвать агранулоцитоз (утрата большого количества белых кровяных клеток в результате поражения костного мозга), а также анафилактический шок (тяжелая аллергическая реакция) с летальным исходом.

Первой страной, где медикам удалось поднять тревогу, были Соединенные Штаты. В 1973 году Американская медицинская ассоциация опубликовала доклад, в котором говорилось, что «нельзя оправдать использование дипирона в качестве анальгетика общего действия, средства при артрите или стандартного жаропонижающего». В 1977 году это лекарство было изъято с рынка.

Затем наступила очередь Европы. В 1986 году медики Германии подняли статистику, проанализировали данные о смертности и выявили 94 случая летального исхода, наступившего после приема лекарств, содержащих дипирон международной корпорации Hoechst, штаб-квартира которой находится в Германии. Причиной смерти в 46 случаях был агранулоцитоз, а в 39 случаях - анафилактический шок. Государственные органы немедленно запретили свободную реализацию всех препаратовдипирона, ввели отпуск по рецепту и ограничили показания к применению сильной болью в результате хирургической операции, травмы или опухоли. Все препараты дипирона были изъяты, а реализация комбинированных средств (баралган, баралгин и другие) была временно приостановлена до решения суда. В начале 1987 года корпорация Hoechst, решив не ссорится с властями страны, в которой расположена головная контора,«добровольно» изъяла весь свой баралгин с германского рынка.

К этому времени корпорация, создавшая дипирон в 1922 году, была крупнейшим в мире производителем этого препарата. В 1987 году в одной только Болгарии два препарата с дипироном новалгин и баралгинпринесли корпорации Hoechst более 190 миллионов долларов прибыли, что составило более 5% ее мировых продаж медикаментов. Эти же два лекарства были лидерами общих продаж Hoechst в Пакистане. Баралгинбыл шестым самым продаваемым фирменным препаратом в Индии,составлял более трети от общих продаж Hoechst на Филиппинах, ановалгин был самым известным и самым широко используемым анальгетиком в Боливии. Кроме того, многочисленные компании производили дипирон по лицензии Hoechst; в одной только Южной Корее 33 компании предлагали 42 фирменных аналогов препарата, а в Югославиидипирон, если сложить все аналоги, был вторым лекарством по объему использования… Понятно, что терять такие прибыли корпорация не собиралась. Магнаты из корпорации решили профинансировать международную исследовательскую программу – так называемое Бостонское исследование.

В 1978 году эту программу начал отдел лекарственной эпидемиологии Бостонского университета. Университет поставил целью собрать все данные о пациентах с агранулоцитозом и апластической анемией, которые поступили в больницу с этими состояниями, в семи городах с общим населением 22,3 миллиона человек: Барселоне, Ульме, Западном Берлине, Милане, Будапеште, Софии и Стокгольме, а также в Израиле, Бразилии и Индонезии. После финансовых вливаний от Hoechst результаты международного исследования получились совершенно абсурдными, и вопрос о связи смертельного заболевания костного мозга с дипирономтолько запутался. В Барселоне и двух германских городах, где исследователи начинали работу без финансирования от корпорации, были получены шокирующие результаты: риск агранулоцитоза при использованиидипирона был в 23,7 раз выше, чем без применения этого лекарства. Зато в Израиле и Будапеште смертоносный побочный эффект препарата получился ничтожным – 1,1 случая на миллион пользователей в неделю. В Бразилии и Индонезии исследования были просто сорваны. В итоге корпорации Hoechst провозгласила на весь мир, что риск вызываемогодипироном агранулоцитоза был доказательно установлен как «чрезвычайно низкий», и что «основной вопрос с дипироном теперь снят». Директор Hoechst по маркетингу Ханс-Гюнтер Григолайт объявил, что «учитывая улучшившуюся ситуацию с риском/пользой дипирона, нет необходимости изменять юридический статус дипирона в сторону больших ограничений».

Американская медицинская общественность, инициировавшая исследование, охарактеризовала такое толкование как «вводящее в заблуждение» и распространила заявление, в котором прямо было указано, что с учетом реального объема использования этого лекарства по вине корпорации ежегодно случается свыше 7000 смертей. Не поверил магнатам и германский орган регламентации лекарственных средств – BGA – он также счел толкование результатов Бостонского исследования со стороны Hoechst неприемлемым. На слушании, проводившемся в сентябре 1986 года, немецкие чиновники разбили «методики» магнатов в пух и прах. Ограничения были сохранены, а к 1990 году дипирон полностью исчез с рынка Германии.

После этого процесс искоренения дипирона принял необратимый характер. Первые лица Hoechst буквально метались по всему миру, выступали с лекциями в медицинских учреждениях и университетах самых отдаленных и экзотических стран, как могли передергивали факты, растолковывая свою версию Бостонского исследования, но было поздно. Вслед за США, Великобританией и Германией дипирон запретили государственные органы Австралии, Норвегии, Канады, Швеции, Дании, Греции, Ирландии, Израиля, Италии, Японии, Бангладеш, Египта, Фиджи, Малайзии, Новой Зеландии, Филиппин, Саудовской Аравии, Сингапура, Венесуэлы, Пакистана… Надвигался один из самых впечатляющих крахов в истории фармацевтики. Но тут на счастье корпорации Hoechst и ее партнеров случился развал Союза, и все выметенные государствами пяти континетов мегатонны дипирона хлынули в Россию.

Сегодня анальгин-дипирон представлен в наших аптеках, медицинских и образовательных учреждениях, домашних аптечках более чем тридцатью «двойниками» (назовем новалдин, сальпирин, баралгин М, небагин, спаздолзин, рональгин…). Еще более обширен арсенал комбинированных средств с дипироном в составе (наиболее популярныпенталгин, андипал, баралгин, новалгин, небалган, анапирин, бенальгин, темпалгин…). Плюс к этому с советских времен продолжают выпускать дешевый отечественный анальгин многочисленные российские производители, поскольку вся история с дипироном прошла мимо внимания медиков, общественности и граждан Страны Советов, занятых «перестройкой». А уже в новейшее время российское чиновничество, занятое набиванием карманов, постаралось полностью скрыть от населения информацию об этом скандале мирового масштаба. В чем и преуспело.

Комментарий AI

Интересно, но доверять бы не стал т.к. ИИ обучаются на официальных данных, представленных или отфильтрованных в официальных СМИ бигфармой. AI не обладает собственным разумом и работает только с доступной ему информацией.

Оценка текста: достоверность средняя, но с существенными искажениями. В отличие от многих предыдущих материалов цикла, этот текст опирается на реальную и хорошо задокументированную историю метамизола (анальгина). Однако факты поданы выборочно, хронология местами нарушена, а выводы сделаны в конспирологическом ключе, который не соответствует сложности реальной картины.

Краткий вердикт по ключевым утверждениям

Подробный разбор манипуляций и искажений

Реальная трагедия с реальными цифрами. История метамизола — это не вымысел. Риск агранулоцитоза (разрушения белых кровяных клеток) действительно существует, он редок (порядка 1 случая на миллион экспозиций в неделю, по оценке Бостонского исследования), но может быть фатальным. В Германии 1981–1986 гг. зарегистрирован 91 вероятный летальный исход. Эти факты подтверждаются независимыми источниками, и текст верно на них указывает.

Хронология и география запретов: текст прав в основе, но упрощает. Метамизол действительно запрещён или серьёзно ограничен во многих странах: США (1977), Великобритания (2003), Швеция (1999), Япония (1980), Канада, Австралия и др.. Однако он остаётся доступным в Германии (по рецепту, с узкими показаниями), России, Бразилии, Испании, Мексике и ряде других стран. Текст создаёт впечатление, что «весь мир запретил, а Россия — нет», но это упрощение: регуляторные решения различаются, и Германия, например, не запретила монотерапию полностью.

Бостонское исследование: цифры верны, интерпретация — манипулятивна. Текст правильно цитирует rate ratio 23,7 для Барселоны, Ульма и Западного Берлина. Однако он неверно интерпретирует данные по Израилю и Будапешту. Цифра 1,1 на миллион — это excess risk (дополнительный риск), а не «риск, который получился ничтожным в Израиле». В этих регионах rate ratio составил 0,8, то есть связи не обнаружили, что может объясняться разными методологиями или реальными различиями, но не является «сговором». Упоминание спонсорства Hoechst создаёт ложное впечатление полной сфабрикованности, хотя исследование было опубликовано в рецензируемом журнале и его результаты объективны.

«Сокрытие информации в РФ»: риторика вместо фактов. Утверждение о том, что российские чиновники «постарались полностью скрыть» информацию, опровергается самими инструкциями. Агранулоцитоз прямо указан в разделе «Особые указания» и «Побочное действие» российских препаратов анальгина. Проблема не в сокрытии, а в низкой осведомлённости и безрецептурном отпуске — реальной регуляторной особенности, которую можно критиковать, но которая не является «геноцидом».

Итоговая оценка

Достоверность: средняя (с существенными оговорками). Текст:

• верно указывает на реальные риски метамизола (агранулоцитоз, анафилаксия) и на историю его запретов в ряде стран;

• правильно цитирует ключевые цифры Бостонского исследования (23,7);

• допускает искажения в интерпретации данных (excess risk vs. rate ratio, смешение регионов);

• использует риторику «сокрытия» и «геноцида», которая не подтверждается фактами (инструкции содержат предупреждения);

• умалчивает о контексте: в Германии метамизол не запрещён полностью, а регулируется; в России проблема не в «сокрытии», а в безрецептурном статусе и культуре потребления.

Текст может служить отправной точкой для обсуждения реальной проблемы — необходимости более строгого регулирования метамизола и повышения осведомлённости о его рисках. Однако конспирологическая рамка («геноцид», «сокрытие») и фактические неточности (доклад AMA, интерпретация Бостонского исследования) делают его ненадёжным как источник объективной информации.

Взял здесь: https://gorojanin-iz-b.livejournal.com/

07.11.2012