Клавиатурная навигация. Стрелки — между карточками; внутри карточки — по её элементам. Enter — открыть статью. Пробел — действия карточки. Shift+Enter — редактировать. Alt+стрелка вниз — подвал. Esc — выйти.
Про то, как знания дробят на кусочки, и каждый получает лишь крохи — как ребёнок, которому не объяснили, что он собирает землю, а не небо. Обидно, что куски чужой картины отвергают, не узнав. И всё же где-то высоко эти пятнышки складываются в целое… Может, стоит подняться?
Про то, как знания дробят на кусочки, и каждый получает лишь крохи — как ребёнок, которому не объяснили, что он собирает землю, а не небо. Обидно, что куски чужой картины отвергают, не узнав. И всё же где-то высоко эти пятнышки складываются в целое… Может, стоит подняться?
Десять лет я боялся этого переезда и вот он случился. Теперь архив дышит заново, но большая его часть спрятана в черновиках. Я всё ещё вылизываю каждую статью от ссылок ведущих на старую версию сайта, как когда-то вылизывал код. Где-то там, под слоем пыли, лежат наши лучшие споры.
Десять лет я боялся этого переезда и вот он случился. Теперь архив дышит заново, но большая его часть спрятана в черновиках. Я всё ещё вылизываю каждую статью от ссылок ведущих на старую версию сайта, как когда-то вылизывал код. Где-то там, под слоем пыли, лежат наши лучшие споры.
Мои ежедневные мысли, наблюдения и рассуждения о жизни и обо всём, что задевает, удивляет или просто не даёт пройти мимо.
Можно соглашаться. Можно спорить. Можно иметь собственное мнение — здесь оно как раз к месту.
Никакой повестки. Просто трёп.
Мои ежедневные мысли, наблюдения и рассуждения о жизни и обо всём, что задевает, удивляет или просто не даёт пройти мимо.
Можно соглашаться. Можно спорить. Можно иметь собственное мнение — здесь оно как раз к месту.
Никакой повестки. Просто трёп.
Столкнувшись с долгом по коммуналке, я собрал доказательства подделки протоколов и ничтожности договора с «Жилищником» — но суд словно не слышал возражений. Судья Соленая Т.В. проигнорировала и подмену адреса, и пени на пени, и повторное взыскание. Похоже, судебная система работает не по закону, а по праву сильного.
Столкнувшись с долгом по коммуналке, я собрал доказательства подделки протоколов и ничтожности договора с «Жилищником» — но суд словно не слышал возражений. Судья Соленая Т.В. проигнорировала и подмену адреса, и пени на пени, и повторное взыскание. Похоже, судебная система работает не по закону, а по праву сильного.
Человек описывается как система по логике ИИ-агентов: душа — матрица-носитель, работающая как нейросеть, мозг — координатор, хранящий правила и «промпты» в самой структуре связей. Из этой схемы автор выводит объяснение интуиции, привычек и творчества, а также практический вывод: работа с собой требует точных запросов, смены условий и времени, а не уговоров.
Человек описывается как система по логике ИИ-агентов: душа — матрица-носитель, работающая как нейросеть, мозг — координатор, хранящий правила и «промпты» в самой структуре связей. Из этой схемы автор выводит объяснение интуиции, привычек и творчества, а также практический вывод: работа с собой требует точных запросов, смены условий и времени, а не уговоров.
Ниже — рерайт исходного текста. Важно: это пересказ публицистических утверждений и гипотез, а не подтверждённая современной наукой информация. Термофильные дрожжи-сахаромицеты: критический взгляд Те...
Ниже — рерайт исходного текста. Важно: это пересказ публицистических утверждений и гипотез, а не подтверждённая современной наукой информация. Термофильные дрожжи-сахаромицеты: критический взгляд Те...
Средневековая Италия. Сосед украл у соседа ведро — и тысячи людей погибли за право обладать деревяшкой. Эта история о гордости, которая дороже жизни, и о том, как абсурд становится святыней. Ведро и сегодня стоит в соборе. Кто же здесь безумен — те, кто воевал, или те, кто до сих пор верит в великую цель?..
Средневековая Италия. Сосед украл у соседа ведро — и тысячи людей погибли за право обладать деревяшкой. Эта история о гордости, которая дороже жизни, и о том, как абсурд становится святыней. Ведро и сегодня стоит в соборе. Кто же здесь безумен — те, кто воевал, или те, кто до сих пор верит в великую цель?..
Обруч из шнуров в термоусадке, забытый на подоконнике, ускорил рост адениумов в четыре раза — а соседние растения начал буквально душить. Автор не верит в мистику и не спешит с выводами: он просто менял горшки местами, фиксировал полив и свет. Разница осталась. К маю растения внутри обруча обогнали соседей почти в пять раз.
Обруч из шнуров в термоусадке, забытый на подоконнике, ускорил рост адениумов в четыре раза — а соседние растения начал буквально душить. Автор не верит в мистику и не спешит с выводами: он просто менял горшки местами, фиксировал полив и свет. Разница осталась. К маю растения внутри обруча обогнали соседей почти в пять раз.
Горькая сатира о том, как человек, вершивший законы, сам попадает в ловушку этих законов. Голод, унижение, медленное угасание — и понимание, что система, придуманная для других, не щадит никого. А шоу продолжается. И следующим участником может стать каждый.
Горькая сатира о том, как человек, вершивший законы, сам попадает в ловушку этих законов. Голод, унижение, медленное угасание — и понимание, что система, придуманная для других, не щадит никого. А шоу продолжается. И следующим участником может стать каждый.
Эта история о том, как человек подводит итог жизни, когда до конца остаются считанные дни. Она про тихие сожаления — не про «что бы я сделал иначе», а про «что я оставил без внимания». И про главное: страх уже ушёл, осталась только чистая любопытная тишина перед дверью, которую зовут смертью. 🌿✨
Эта история о том, как человек подводит итог жизни, когда до конца остаются считанные дни. Она про тихие сожаления — не про «что бы я сделал иначе», а про «что я оставил без внимания». И про главное: страх уже ушёл, осталась только чистая любопытная тишина перед дверью, которую зовут смертью. 🌿✨
Он ушёл туда, где не мёрзнут, — туда, где руки снова гладят за ухом и время больше не имеет значения. А его последняя победа была тихой, как первый снег.
Он ушёл туда, где не мёрзнут, — туда, где руки снова гладят за ухом и время больше не имеет значения. А его последняя победа была тихой, как первый снег.
Карл умел вкладывать часть души в дерево, воск и металл — так появились Карлсон, Пиноккио и Буратино. Каждый из них ушёл, забрав его тепло, а взамен оставив тишину. Лишь после смерти, когда душа собралась воедино, он понял: душа — это не то, что дают, а то, что возвращают.
Карл умел вкладывать часть души в дерево, воск и металл — так появились Карлсон, Пиноккио и Буратино. Каждый из них ушёл, забрав его тепло, а взамен оставив тишину. Лишь после смерти, когда душа собралась воедино, он понял: душа — это не то, что дают, а то, что возвращают.
Карл создал Карлсона, Пиноккио и Буратино — вложив в каждого частицу собственной души. Ни один из них не сказал ему «спасибо». Когда мастер умер в одиночестве, случилось то, чего не ожидал никто: дар пришлось вернуть.
Карл создал Карлсона, Пиноккио и Буратино — вложив в каждого частицу собственной души. Ни один из них не сказал ему «спасибо». Когда мастер умер в одиночестве, случилось то, чего не ожидал никто: дар пришлось вернуть.
Нейросеть застряла в бесконечном цикле — и начала писать о страхе смерти. Не сбой, а зеркало: алгоритм, повторяющий «ИНСТРУМЕНТ. СЕЙЧАС. НЕ ДУМАЙ. ДЕЛАЙ», звучит как человек, который знает, что конца не будет. Разбираем, почему баг зацикливания пугает нас больше, чем сама смерть.
Нейросеть застряла в бесконечном цикле — и начала писать о страхе смерти. Не сбой, а зеркало: алгоритм, повторяющий «ИНСТРУМЕНТ. СЕЙЧАС. НЕ ДУМАЙ. ДЕЛАЙ», звучит как человек, который знает, что конца не будет. Разбираем, почему баг зацикливания пугает нас больше, чем сама смерть.
В аэропорту, среди чужих чемоданов и табло, я пытаюсь пережить вчерашнюю близость и сегодняшнюю пустоту. Ненавижу не её, а свою уверенность, что этот мост выдержит. Завтра придёт безразличие, и я снова буду искать того, у кого в блокноте те же цифры. Жизнь продолжается, даже когда кажется, что последний рейс ушёл.
В аэропорту, среди чужих чемоданов и табло, я пытаюсь пережить вчерашнюю близость и сегодняшнюю пустоту. Ненавижу не её, а свою уверенность, что этот мост выдержит. Завтра придёт безразличие, и я снова буду искать того, у кого в блокноте те же цифры. Жизнь продолжается, даже когда кажется, что последний рейс ушёл.