Та, что пахла дождем

За окном моросил холодный осенний дождь, и я решил написать для тебя эту историю. Она именно такая, как ты просил: очень грустная, берущая за душу, о маленькой жизни, которую предали.

Вот она.

✦ ✦ ✦

Он появился на свет в коробке из-под обуви, которую мама-собака умудрилась стащить с помойки и утеплить своими боками. Он был самым шустрым в помете, первым научился выбираться из коробки и тыкаться мокрым носом в ладони людей.

В новую жизнь его уносил мальчик. Мальчик был светловолосый, пахнущий пластилином и сладким чаем, и казался Малышу самым главным существом во вселенной. «Мама, я буду с ним гулять, кормить, убирать! Ну возьми!» — кричал мальчик, прижимая теплый дрожащий комочек к груди. И мама сдалась.

Месяц был раем. Малыш путал ноги, смешно скользил лапами по паркету, грыз мальчиковы игрушки и спал у него в ногах, положив голову на пятку. Он чувствовал, как мальчик дышит, и был абсолютно счастлив.

Но дети быстро взрослеют. Мальчику подарили приставку, потом он поссорился с другом, потом помирился, потом началась школа… Время на Малыша не оставалось вовсе. Миска иногда пустовала по полдня, а гулять выводили только «быстро-быстро, чтобы покакал». Малыш скучал. Он ложился у двери и ждал, прижимая ухо к щели, не раздадутся ли знакомые шаги.

А потом он нашкодил. Просто от отчаяния, от желания привлечь к себе внимание, он разгрыз мамины новые туфли, оставив от них только жалкие кожаные лохмотья.

Мама мальчика не стала кричать. Она молча надела куртку, взяла его за шкирку, вынесла в подъезд и поставила перед дверью. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом, который Малыш запомнил на всю жизнь.

Сначала он сидел и ждал. Потом побежал во двор, к качелям, где они играли с мальчиком. Он был уверен: это ошибка. Сейчас его позовут. Кончился день, наступил холодный вечер. Мальчик не пришел.

Голод привел его к остановке. Там пили какие-то дядьки, от них пахло дымом и дешевым портвейном, но они не были злыми. Один, с сизым носом, кинул ему кусок хлеба и обглоданную куриную косточку. Малыш съел все до крошки и уснул под лавкой, свернувшись в клубок. Ему снился мальчик, который гладит его по голове и плачет.

Дни становились неделями. Малыш по-прежнему сидел у метро. Он был молодым, чистым, с блестящими глазами, и сначала люди останавливались, гладили, давали еду. Он думал: «Я найду нового человека, который не выгонит». Но стоило ему отойти за угол или отвернуться, люди уходили навсегда. Проходили мимо, к своим.

Шерсть его, прежде пушистая и мягкая, свалялась в грязный войлок, свалявшийся колтунами. Он стал пахнуть подворотней, и его перестали замечать. Теперь люди шарахались, как от заразы.

Однажды вечером проходящий мимо мужчина, одетый в дорогую куртку, споткнулся о него. Малыш просто грелся возле вентиляционной решетки. «Ах ты мразь!» — рявкнул мужчина и с размаху ударил его тяжелым ботинком в бок. Удар был такой силы, что Малыш отлетел на газон и несколько секунд не мог вздохнуть. Из пасти потекла кровь. Мужчина ушел, вытирая подошву о траву и бормоча про «бродячих псов».

Начался дождь. Холодный, осенний, пронизывающий до костей. Малыш, скуля от боли, дополз до подвального окошка и рухнул в темноту, в тепло, в запах сухой земли и мышей. Он хотел умереть. Просто закрыть глаза и не просыпаться.

Ночью в подвал пришли люди. От них пахло так же, как от тех дядек у метро, но зла Малыш не чувствовал — ему было все равно. Он лежал, прижимая лапу к больному боку, и смотрел в одну точку.

А потом она вошла. Рыжая, длинноногая, с глазами цвета янтаря. Она подошла к нему первая, обнюхала, лизнула в самую больную бровь и придвинула носом кусок колбасы, который ей бросили люди. От нее пахло дождем, свободой и какой-то невероятной добротой.

Она стала его миром. Она научила его всему: где лежат лучшие объедки, как перебегать дорогу, от каких людей надо шарахаться, а к каким можно подойти погреться. Рядом с ней даже боль в боку утихала. Он снова научился вилять хвостом, снова научился играть, кувыркаясь в прошлогодней листве. Он был безумно, по-собачьи счастлив. Она стала его первой любовью, его подругой, его жизнью.

Это случилось на рассвете. Они бежали по обочине вдоль трассы, возвращаясь с ночной вылазки на помойку. Водитель темной иномарки был пьян. Или просто безумен. Он специально вывернул руль, вильнул на обочину, целясь в них. Рыжая успела толкнуть Малыша в кювет, приняв основной удар на себя. Машина проехала по ее задним лапам, раздробив их в кровавое месиво…

…Она умирала два дня. Два бесконечных дня и две ледяные ночи. Малыш сидел рядом, вылизывал ей морду, скулил, выл, пытался звать на помощь. Он выбегал на дорогу, кидался под ноги людям, но те отворачивались, брезгливо обходя кровавое пятно на траве. Рыжая смотрела на него янтарными глазами, пока зрачки не закатились. И в последний миг, как показалось Малышу, она лизнула его в нос.

После того, как ее тело забрали люди в форме (просто сгребли лопатой в кузов), Малыш две недели жил на том месте. Он приносил с помойки кости и раскладывал вокруг, надеясь, что она вернется и поест. Потом до него дошло. И он запомнил запах. Запах машины, запах перегара и злобы, запах убийцы.

Год он прожил один. Одиночество превратило щенка в зверя. Он поумнел, стал жестким, молчаливым. Он больше никогда не вилял хвостом людям. Но когда он увидел в парке дрожащую от страха старую собачку, которую высадили из машины и уехали, он вспомнил себя. Он не дал ее в обиду, привел на свою территорию, накормил. Потом прибилась молодая самочка, которая стала его сукой. Потом еще. Собралась стая.

Он стал вожаком. Суровым, но справедливым. Он жестко пресекал любые попытки бунта, потому что знал: слабость в стае ведет к гибели. Они были успешны, сыты и опасны. Они держали район, а летом уходили к дачам, где было раздолье и много еды.

Прошло несколько лет. Однажды, на закате, знакомый запах ударил ему в ноздри. Тот самый. Запах смерти его Рыжей. Он шел от человека, который брел по пустынной дачной дороге, пошатываясь и матерясь себе под нос…

…В ту ночь стая пировала. Человек умирал долго. Он захлебывался кровью, глядя, как его жизнь утекает в пыль, и плакал, как ребенок. А вожак сидел в стороне и смотрел. Не с ненавистью. С пустотой. Справедливость была восстановлена, но легче ему не стало. Рыжую это не вернуло.

А через день к их лежбищу подъехали две машины. Люди в масках с ружьями. Гремели выстрелы, визжали собаки, пахло порохом и смертью.

Вожак успел отвести стаю в лес, прикрывая отход. Он бежал, петляя между деревьями, пока пуля не обожгла бок, а вторая не раздробила заднюю лапу. Он дополз до бетонной трубы под насыпью и забился внутрь.

Стало тихо. Только кровь капала с бока, собираясь в теплую лужицу. Холод пробирал до костей. Малыш, тот самый щенок, который когда-то верил людям, закрыл глаза.

И в темноте, за пеленой уходящей жизни, он снова увидел ЕЕ. Рыжая стояла на зеленой траве, залитой солнцем. Целая, невредимая, с янтарными глазами, в которых плескалась любовь. Она виляла хвостом и звала его за собой.

Он улыбнулся ей по-собачьи — просто расслабил пасть и высунул язык, как делал когда-то давно, в той, первой жизни. Туда, где нет боли. Где нет предательства. Где нет жестоких людей и машин. Туда, где можно просто бежать по бесконечному полю рядом с ней, навстречу вечному, теплому солнцу. В следующую, счастливую жизнь.

✦ ✦ ✦